Какой год? Ну пускай 1990. Я в отпуске в Тюмени. Сухая, но уже прохладная и ветреная осень. Я слез с автобуса где-то на Мельникайте и пошел по указанному адресу по своим делам.
Время уже ближе к вечеру, народа на улице почти нет и движение редкое. За полквартала впереди вижу стол, на нем ведро, большое блюдо, почти таз, с верхом наполненный розоватыми шарами, а рядом стоит высокий мужчина. Я уже поравнялся с ним, как он вдруг неожиданно спросил:
— Постой, мужик, извини, ты тюменский?
— Да нет, — отвечаю, — но живу в области, на юге.
— Все-равно, на-ка вот выпей за корефана, — зачерпнул кружкой из почти полного ведра и налил на три четверти в стоявший на столе стакан.
В блюде были крупные яблоки, целые и порезанные на куски, а рядом в рамке с черной полосой по углу стояла фотография. Я всмотрелся. Лицо татарского типа, твердый взгляд, небольшие усики, на вид лет тридцати, — А кто это такой?
— Долго объяснять, приятель. Выпей лучше, да скажи что-нибудь такое, если можешь. Яблочко вон возьми.
— Ну ладно. Рано погиб ты, парень, не знаю отчего, гадать не буду, но раз стоят люди, угощают от твоего имени, это о чем-то говорит. Пусть, как говорится, земля тебе пухом будет, и да будешь ты чист перед аллахом.
Сказал я это и еще что-то более цветистое и складное, стоявший мужик даже рот приоткрыл и налил мне еще полстакана, объяснил кратко суть дела, не запомнил я ничего. От предложенной третьей стопки я отказался, и так задержался, благо подошел еще кто-то.
