— Ах он бандит старый, ах он разбойник! Да я бы ему то, я бы ему это…
Тетя Зоя была вне себя. Ее просто трясло от негодования. Она ходила по кухне, присела на табуретку и тут же вскочила.
— Ах ты скотина, да как же тебя земля носит, да чтоб тебя свело да скорчило, да чтоб над тобой тряслось да висло, да чтоб под тобой гнило да прело…
— Что такое, тетя Зоя? Кого ты так костеришь?
Тетя Зоя посмотрела на меня как на пустое место и вышла на улицу к столпившимся соседкам. Нравы в ту пору были более патриархальными и возмущению соседей не было предела.
Через два-три дома наискосок через дорогу стояла милицейская машина, окруженная разъяренной толпой. В окружении нескольких милиционеров провели хозяина дома, старичка-пенсионера, к нему тянулись руки, в него плевали. Блюстители порядка, с трудом сдерживая напор гневного люда, затолкали деда в машину и, осторожно раздвигая толпу бортами, выбрались на асфальт и уехали.
Дом остался без хозяина, только через неделю приехали родственники, морока с документами, продажа, хлопоты…
А случилось вот что.
Прошлый год по весне дед Семен схоронил хозяйку. Они оставались вдвоем, взрослые дети жили своими семьями по другим городам. Незадолго перед этим дед Семен вышел на пенсию, но был вполне здоров и крепок. Некоторое время он жил один, тоска заедала. Днем где с соседями, где в город съездишь на базар там или толкучку, а как вечер, так стены давят. Племянники и другие родственники жили по более крупным городам и рассчитывать на их приезд не приходилось.
И надумал тогда дед пустить квартирантов. Но кого? Молодую семью? Тут скоро ребенок запищит, беспокойство, пеленки, болезни. Ни к чему это под старость. Ребят пустить, студентов? Нынче молодежь хулиганистая, гулянки допоздна, вон слышно, за рекой и ножичком балуются. Лучше, наверно, пустить пару девчонок, предупредить сразу насчет порядка, они больше послушают.
Задумано — сделано. Из многих искателей жилья старик выбрал двух иногородних девушек, поступивших в кулинарное училище. Молоденькие, робкие, они ему понравились. И плату положил божескую — пятерку с носа в месяц. Не нуждался дед, пенсия хорошая, но порядок есть порядок. Одной девице было 18 лет, другой — 16. Заплатили девушки и стали жить. Дома тепло, уютно, чисто, спокойно. Только стипендия смешная-20 рублей. Без поддержки из дома не прожить.Тут уж трудности возникли.
Короче, не платят квартирантки месяц, другой, старик и заговорил: — «Вы что, девушки, совесть имейте, вон ко мне молодожены просятся, двадцатку дают, а не платите – идите ка с добром.» Ну куда пойдешь, разгар учебного года, да и хорошо здесь. Вот старшая и вякнула сама, никто за язык не тянул: — «Нет у нас, дедушка, денег, подожди, да и зачем они тебе? Сколько ты без женщины живешь, хочешь, я к тебе приду?». Пошутила вроде, старик заворчал, что, мол, буровите не по делу, потерпел еще месяц и заявил: — «Ладно, мол, не платите, так я на твое предложение согласный», а у самого ребро так и раззуделось. — «Да я пошутила, дедушка.» — «А мне твои шутки без надобности. Выметайтесь завтра же, если платить не хочете » — и ушел в свою боковушу. Час прошел, как появилась возле него старшая.
— «Я пришла, дедушка». Деваться-то некуда, да и без некоего зуда тоже не обошлось.
Ну а старик,известное дело, мужик тот еще. — «Вот и ладно, девоньки, будем по хорошему, И денег мне ваших не надо, я вам помогать даже буду.»
Позже и до младшей добрался. С полгода этак дружно жили, а потом младшая возьми да забеременей. Не ожидали от деда такой прыти, спохватились, да поздно. В училище все-равно кто-нибудь да есть, кто следит за такими вещами. Стали разбираться, девицы признались, деда за жабры — забеременела-то несовершеннолетняя. Много разговоров было, женщины возмущались, а мужики какие и завидовали — эх, мол, дед, не поосторожничал.
