Как-то раз в это время, блаженной памяти шестидесятые годы, ехал я на поезде из родного поселка, в областной центр, в геологоразведочное училище, где занимался. Народу в вагоне было немного. Я сел у прохода. Рядом стояли двое зрелых уже мужчин, глядели в окно и вели примечательный довольно-таки разговор.
— Ну на что тут смотреть, — говорил один. — Что тут останавливающего взор? Чахлые перелески, мелкие болотца. Не чувствуется ни размаха, ни шири. Все какое-то приземленное, грязное. И вся эта местность скучная, однообразная равнина. Глушь самая настоящая, как здесь только люди живут .Вообще, цветы без запаха, птицы без голоса…
Очень мне это не понравилось. И хоть видел я их в первый раз, хотел я что-то возразить, но не находил слов. Видимо, досада и беспомощность отразились на моем лице. Второй собеседник стоял ко мне вполоборота, я был у него на виду и услышал его возражение:
— Конечно, это не Кавказ или там Ривьера. Но ты смотришь небрежно, поверхностным взглядом, свысока. А между тем здесь кроется своя красота, пусть на первый взгляд и не такая яркая. Представь себя уроженцем здешних мест. Вот вышел ты, скажем, утром на эту поляну и видишь обрызганную росой траву, до которой немного не достают мохнатые лапы сосен и елочек, а рядом яркую зелень берез, и такой разный переплет ветвей и шары одуванчиков и паутину на кустах. И нет здесь ни одуряющей жары, ни ужасного шума, как везде в горах, где реки скачут по камням и те же камни часто валятся сверху. И если эта картина, этот ландшафт, природа в чем-то проигрывают другим краям, то в другом на столько же, если не больше, превосходят их. Вот и молодой человек со мной согласится.
— Да ,- резко вырвалось у меня. Попутчики мои переглянулись, заулыбались, глядя на меня, засмеялись, и я вместе с ними.
