Приятель рассказывал:
— Служил я в Польше, еще три года служили, я уже третий год распечатал. Много интересного и забавного было, были и проблемы. Запомнился один случай. Молодое пополнение прослужило уже месяца три-четыре и один рыжий парень откуда то из под Рязани, часто получал письма от своей подруги. Парень был общительный, секрета из своей жизни не делал и вся рота знала, что дружит он со своей Галей чуть ли не с первого класса, и какие у нее глаза и волосы, и как она ходит и разговаривает. А уж как к нему относится…
И вот получил этот парень очередное письмо и сразу скис. Замолчал, забился куда-то в угол и все водил и водил пальцем по строчкам. Это уж после ребята рассказывали. А ночью попытался повеситься в уборной. Порвал на полосы простыню, соединил их узлами и привязал к потолку. Там плита потолочная выкрошилась и местами торчала голая арматура. Но ничего у него не вышло, веревка самодельная оборвалась, а сослуживцы, пошедшие по нужде, принялись успокаивать, уговаривать, думали, может, образумится.
На другой день, после развода, как только дали команду «вольно, разойтись», он подошел к стене, потряс головой, простонал с надрывом: «-Я жить не хочу»и полоснул по запястью левой руки бритвочкой. Его тут же схватили, бритвочку отобрали. Подошел старшина нашей роты, здоровый такой амбал из Красноярска,Чирков по фамилии, схватил парня за порезанную руку, осмотрел ее. Рука была только поцарапана, кровь лишь падала каплями. Затем он вытащил из расстегнутого кармана гимнастерки злополучное письмо, просмотрел его, бормоча про себя относящееся к делу: «Дорогой Витя… я встретила… прости… так получилось…»
Старшина начал наливаться гневом, он покраснел, засопел, смял письмо в кулаке.
— Щенок, — рявкнул он, — Что будет, если из-за каждой прошмандовки будет погибать солдат, — он кричал, не владея собой. — Мерзавец, — и так звезданул несчастного Витю, что тот упал и перевернулся два раза.
— А о родителях ты подумал, — бушевал старшина. — А о друзьях-товарищах, гнида ты такая, ты подумал? Ведь кому-то и ты нужен, глиста косоротая, не только этой сикухе. А то что нас всех из-за, — он нагнулся, схватил незадачливого солдатика за гимнастерку левой рукой и почти взметнул его над собой, — из-за тебя задрючат, у-у-у,скотина, — и влепил две затрещины, как только голова не оторвалась, и отбросил от себя. — Уберите его с глаз моих. — и пошел старшина, все еще содрогаясь.
И все. Очухался парень, подержался за скулы, встал, поднял брошенный старшиной комок бумаги, достал из кармана коробок спичек… Замполит его потом вызывал, с командиром части беседовал. Около года нам вместе служить пришлось и все нормально было.
